August 21 2018 20:32:20
Последние статьи
· Равиль Стенько. Пут...
· Путь мой во мраке.
· Часть третья,глава т...
· Огненные годы Чаcть ...
· Глава седьмая
Навигация
Путь мой во мраке.
Путь мой во мраке. (Эссе.)
Дневник я не вёл, поэтому пишу, в основном, рассчитывая на память по Фрейду. Прости меня Боже…

Часть первая.

Очередная сессия в Хаб. И.И.Ж.Т. окончена. Успехи не велики, по результатам подготовки. Могло быть и хуже. Чем мне нравился этот институт с заочной кафедрой, что здесь можно учиться до старости и быть вечным студентом, и никто бы тебя в этом не упрекнул. Не то, что институты других министерств, чуть не сдал предмет и оставил хвост, уже не студент. Это позволяло не особенно стараться. Быть более свободными и раскрепощёнными. Многие так и делали, если уже имели хорошую должность и надоевшую жену. Рядом с институтом прекрасный пив бар, как по заказу. С отличным набором всевозможных пивных напитков и закусок к ним, особенно пиво «бархатное», «таёжное» и неплохие гостиницы с прикреплёнными к ним потаскухами за каждый номер и кровать в нём. Они звонили в номер каждому вселившемуся с предложениями, от которых не каждый отказывался. Ведь сессия длилась до месяца. При комнате на троих - четверых, по ночам, иной раз было слышно пыхтение «тружеников». А не имущие, зарывались в подушку головой и не мешали процессу «любви» командированных «холостяков». Я не имел ни того ни другого. Жену уже потерял, а должность ещё не заработал. Жена дело наживное. Как и должность, которые входили в мечту моего раннего детства. Что надо получить востребованное образование, хороший профессиональный задел, и переместиться с Дальнего Востока на Европейский Запад Советского Союза. Иной цели я не ставил, это был максимум мечтаний для меня. Да в те годы, другого, и быть не могло. Границы были на замке, движение валюты каралось судом. Как и движение людей, вопреки воли государства. Наш молодой сосед, не плохой боксёр, Сашка Беляев, с друзьями решил бежать в Турцию. Не знаю, как это у них получилось сделать с Дальнего Востока, но выловили их уже на нейтральной полосе у Турции. Судили, дали всем страждущим свободы по пятерику тюрьмы, но, вскоре, он появился у себя на родине в Уссурийске и был допущен к воспитанию детей в спортивной школе бокса. Странно, при тотальном недоверии ко всем, власть допустила к воспитанию детей диссидента, странные дела твои Господи. Особенно если отдать должное речи Генсека Н. С. Хрущёва на съезде партии. Тогда была одна партия на всю страну, и никто никогда не задавал вопроса. - А какая партия? все знали что коммунистическая, в которой он разоблачил культ личности Сталина И. В. И, слушая песню «…хотят ли русские войны…», хотелось встать и слушать её стоя, особенно её строки «…да мы умеем воевать…», что многие и делали, в том числе и я, патриот, мать твою. Но такое было время. И в атаку ходили не в бронежилетах. Мои не намного старшие друзья, призвавшись в армию, успели по бывать и в «дружественной» нам Венгрии и в не менее «дружественной» Чехословакии, и без бронежилетов их просто тогда не существовало в природе. «Дружеский» визит, к заклятым друзьям. Время показало, ху из ху. Надо отдать должное, тренер он был от Бога. Какой он был боксёр мне так посмотреть и не пришлось. На городских соревнованиях он вызвался драться ещё с одним несчастным. Тренером по боксу Железнодорожного клуба имени партизана Чумака. Он ждал его на ринге после удара гонга, извещающего о начале боя, положенную минуту, после чего тому присудили поражение за не явку на ринг. Струсил, бедолага, под хохот всего зала зрителей. Какой боксёр он был, не видел, а вот какой любовник был, наблюдал. У нашего товарища молодая жена учительница только что окончившая институт увлеклась им, в измену мужу обхаживала с ним все задворки города на виду его друзей, которые ему всё доносили. Гостиницу для этих дел тогда снять было просто не возможно. Через год она умерла от врождённого туберкулёза, как и её мать, она знала, сколько ей жизнь намерила, спешила взять от жизни хотя бы что то. Её муж был не особенно проворен в этих делах. Сессия окончена, и я уже дня три ничего не ел, питаясь только хлебным квасом с бочки на углу перекрёстка возле института на который у меня и остались несколько копеек. Не считая припрятанных семи рублей на поезд с Хабаровска до Уссурийска в плацкартном вагоне. И даже в таком состояние чуть было не был обворован, вероятно, таким же бедолагой. Он пытался обчистить мои карманы, когда я спал в вагоне на пути к дому на нижней полке без матраса, но от голода никак не мог заснуть и моя просьба голосом издыхающего: - Ты бы ушёл отсюда, заставила его вынуть пальцы с моего пустого нагрудного кармана, извиниться, и уйти. К жене, в Артём, я уже не ходок. Там меня не ждут. Как же это случилось. Жена, ребёнок - сын и, я один... Знал, что останется только сын и то в перспективе его взросления. Жены уж точно не будет. В событиях прошедшего месяца. Дотянуть до конца сессии и не умереть с голоду мне помог старший товарищ с моей молодости со спортивной школы, где я постигал азы бокса вместе с ним, Юрий Подборский. Был на курс выше меня. Средневес с прекрасным ударом справой. Я ему напомнил, когда он, будучи брошенный на ринг неожиданным ударом в первом раунде соперником Моргулем с Трудовых Резервов, сумел подняться и в третьем раунде нокаутировать Моргуля. Эти воспоминания вероятно всколыхнули его память, и он кормил меня всю последнюю неделю выслушивая мои восхищения его боем. А бой был действительно прекрасен. Да и он как человек не хуже этого боя. И я…, но голод не тётка. Секундировал ему Тимофей Петрович, в простонародье «Тима». Он напомнил и мне мой бой в то же время, когда я просто не знал, с кем дерусь, и его возможности. Знал, что с того же клуба Трудовые Резервы а как и чем он обладает знать мне было не дано. Тёмная лошадка. Просветил меня, их же товарищ, рассказав мне, что у этого бойца молниеносный удар боковой справой, но слабая дыхала, потому, что курит анашу. И сдохнет в первом же раунде, если его погонять, или по бегать от него. По этой информации я выработал канву боя. Выйдя на ринг, стал выслушивать наставления тренера, мол, попрыгай, по играйся, а там мы по смотрим. Как же, по прыгай и по играйся, тут в секунду отпрыгаешься, а он ещё и поиграется. Тренеру ничего говорить не стал, он бы ни чем не помог, только если потом дать нашатырю. Начался бой, и я специально навязывал ему момент начала моей атаки. И когда он понял, что атакую, выбросил левую руку, как бы имитируя удар в голову, присев, сам сильно ударил справой, в солнечное сплетение. По залу пронеслось «ух» не знаю, или от моего удара или от его хука с боку. Выйдя рывком снизу, продолжил бой, так же вытаскивая его на удар справой, а своей правой по корпусу, что бы сбить дыхание. «Ух» по залу неслось ещё много раз, вот только не мог понять, это за мои удары по корпусу, или его хуки по воздуху с попытками попасть мне в голову. В перерыве мой тренер не мог подсказать мне ничего, кроме как «дай ему ещё». Вторая трёх минутка была драматична. Я уже не прятался у него под брюхом, а передвигался по рингу, нанося ему полноценные оплеухи с обеих рук, и когда понял, что он не способен к серьёзному сопротивлению, после очередного удара посмотрел на рефери, остановиться или дальше делать из него дурака. Рефери не отреагировал, вот тогда-то я стал бить его по настоящему, по уличному, рефери еле оттащил меня. Победа была за явным преимуществом. Уходили мы с ринга со своим тренером Тимофей Петровичем вместе. Он нёс на руке полотенце, идя нарочито вразвалочку, показывая, что такое нам не впервой, а я рядом как герой. Моё лицо приобретало вместо розовой окраски, благородную белизну, а его светилось гордость, как же, это он одержал победу, ведь он же подсказал мне, как надо построить бой, ведь он же знал слабые сторона противника, правда и зрители в это верили, что «Тима» тренер что надо. А тот неведомый герой - предатель, так больше и не засветился. Спасибо ему то же. А курить анашу всё же вредно. Бой тому пример. И как я ему уши за это не по обрывал? Рефери не позволил. Мысли о потерянной семье постоянно били меня по голове, от которых просто шумело в ней и, было не до учёбы. Кто терял в жизни подобное, тот меня поймёт. Что бы прийти в себя, нужно время и не малое. Но я рассудил здраво. Что меня там не ждут и не жалуют. И в случае моего возвращения, всё повторится сызнова, но ещё с большим призрением ко мне униженным моим возвращением. Да и я себя после всего этого уважать перестану. А как же мои родственники, родители, наконец, друзья. Об их отношении к себе больше всего и переживал. Не поймут они моего возвращения к ней после всех её похождений, не поймут... До женитьбы всё же был уважаем и среди них считался не плохим спортсменом и «ходоком». И что же. Стать после этого посмешищем? Все мои подруги уже по выходили замуж. Замужние, поразъехались не замужние, куда то исчезли. Остались одни друзья - пропойцы. И вот я среди них. Нужно восстанавливать старые связи. Все предыдущие годы было как то не до них. Всё отдавал работе, учёбе и семье. Жить решил пока у родителей. Дом их состоял из пяти квартир деревянный одноэтажный. Наша квартира имела три комнаты квадратов на сорок. Кухню, спальню-гостиную и маленькую комнатушку которую уже присмотрел для себя. А что бы проживать в ней комфортно, как то вечером, при отсутствии жены, была на работе, собрание, на дежурной машине стройуправления, совместно с шофером, вывез с дома диван-кровать, который прекрасно вписался в эту комнатку, больше там места не осталось. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Так получилось. Считал, что по-другому уже не получится. Рушилось всё. Она была не против, как мне казалось. По крайней мере, не мешала мне в этом. Подвижка началась, она это видела и даже как то этому была рада, или довольна, своими результатами. На кой ей чёрт нищий строитель, когда полно моряков с заграничными шмотками, каждый выходной торгующих на Владивостокском рынке. Взамен дивана, оставлял ей квартиру и свободу. После бурной молодости выйдя замуж, она так и не смогла переориентироваться, сбавить обороты, войти в размеренный ритм семейной жизни. Продолжала быть свободной даже после рождения сына. Во многом ей были в пример её родственники, как мать, так и сёстры. Иногда она подкидывала мне свой дневник, что бы прочитал его, я делал вид, что просто не хочу его читать, хотя до этого уже его не только прочитал, а изучил досконально. Там были только описания излияний её многочисленных поклонников в любви к ней в школе, институте, пионерских лагерях, когда она там была воспитателем, и так далее, не серьёзно, да и сомнительно. Прибыв в Уссурийск и отдохнув, начал искать применение своим знаниям. Уже имел должность, которую только что ввели в Союзе, инженера по комплектации и создали к ней Управление технологической комплектации. Это что то вроде снабженческой организации только с более расширенными функциями. Сказать, что искал долго, значит совру. Просто шёл в Уссурийскую пивную к друзьям и по пути, рядом с ней, обнаружил трест Приморкрайсельстрой. Ну и решил забежать, чем чёрт не шутит, время есть. И нашли же где разместить трест, или пивную, не один строитель социализма не пройдёт мимо, заглянет или просто забежит. Что сделал и я. Забежал сперва в трест, а не в пивную. И не пожалел в дальнейшем, меня туда вело как само проведение, можно сказать что за руку, прямо к истоку моей мечты, переезду на вожделенный Запад Союза. Но сперва о пиве. Рукадействовала всему этому пивной феномен, иначе не на зовёшь, Марья Ивановна, особь с две пивные бочки объёмом литров по триста каждая и ростом метра полтора, как две бочки в высоту. Её чёрные маленькие и спокойные глазки ничего не упускали. Они как бы тебя просвечивали, или фотографировали. Достаточно было одного её взгляда, при приёме денег, и ты уже в расчёте. Она никому из сотни клиентов не давала в руки более одной кружки пива, никогда, бери одну, а за остальные плати, и повторяй. Трудно было взять кружку из-за повторяющих, но ко ли взял, она не ошибётся, не было такого случая в её практике. Так и стояла все восемь часов на ногах как на посту. Видно было за что стоять. Пустые бочки только отскакивали от пивной. На виду у окон Райкома партии и рядом Горкома. Говорили, что она имела с каждой проданной бочки навар месячный оклад рядового инженера. Тяжело ей было умирать, в начале перестройки. Продолжим… Познакомили меня с замом управляющего трестом по снабжению Виталием Григорьевичем Боровым. Это была судьбоносная для меня встреча с моими желаниями о переезде. С судьбой не поспоришь, она меня туда и вывела, но какой ценой… Я не против, за всё надо платить. И ей благодарен, возможно, всё же переплатил, не знаю. Никого обижать не буду, себя, за гения, никогда не считал и особо не ценил. Пусть будет так, как оно стало, как оно есть. Как писал Омар Хайям «…Создал меня Ты из воды и глины, Что не надену я – всё тварь Твоя. Добро творю иль злое – Ты, Единый, в ответе. Не сердись – причём тут я?». Виталий Григорьевич Боровой был заядлый путешественник. Всю зиму копили с женой деньги и читали литературу, она работала библиотекарем в ОДОСА, о том месте, куда планировали свой выезд. А потом весь год только его рассказы о том месте как оно воочию, и охи да ахи восторгов. Поездки прекратились только после того, как его жена, при поддержке и поощрении тёщи, (со слов зятя) влюбилась в молодого офицера, которых в ОДОСА (Окружной дом офицеров советской армии) было пруд пруди, они там просто изнывали от безделья, и почему бы не приударить. Виталий Григорьевич с большим трудом отстоял своё «счастье». Изгнав тёщу из своих близких друзей, так что ей не повезло, не стала родственницей будущего енерала, и доверия нищего задрипанного зятя – строителя лишилась. Виталий Григорьевич создал меня. Я благодарен ему, а что не получилось далее, в том желание моего Проведения и Его воля. С моей же стороны был полный пассив, я не принимал ни каких усилий закрепиться за достигнутым успехом в карьере и в жизни. Просто плыл по течению ни чего и ни о чём не думая, делал своё дело, веря, что я на верном пути к цели и двигаюсь к ней с нужной мне скоростью. Ускорять это течение ещё не пришло время. Институт не окончен трудового задела нет. Работа в УПТКа была сложной, в особенности со своей новизной и неразберихой. Каждый считал себя умнее всех и знатоком во всём. Глупостей делали много и многие. Но так как все имели свою группу материалов, то и несли наказания отдельно каждый. Дело было ново даже для страны, переходящей на новые инженерные отношения, по мере роста грамотных инженерных кадров. Штат его был как сто процентное строительное управление. С техническим отделом комплектации, производственным, бухгалтерией, плановым отделом и складскими помещениями. Коллектив был собран со всех строительных управлений, как говорили, что с миру по нитке. Но дело он знал, или успешно постигал. Его начальник, в годах, Дроздов Василий Григорьевич, со лбом сразу от бровей плавно переходящим в затылок, был грузен и суров, как сова на охоте. И как то захотел поучить меня моей работе (исполняя до этого снабжение где-то в системе лесхоза), где было так наворочено все возможными инструкциями, что я, проработав там уже полгода, порой и сам-то с трудом ориентировался. Прибыли мы с ним в наш Главк во Владивостоке оформили письма в снабженческую контору Востокстройснабсбыт, где хранились все наши фонды на цемент, и на мои возражения, что письма им составлены не верно, а надо вот так, он скомкал мои ранее заготовленные и бросил в урну (я проглотил это унижение). Дело было в пятницу. Управления стояли без цемента. При навещении снабженческой конторы управляющий сказал, что мы в письме пишем глупости, и сказал как надо, повторив написанное в моих письмах, которые были уже в урне. Но рабочий день окончен, и мы поехали в Уссурийск к себе. Договорились, что в понедельник встретимся с ним тут же рано утром, он на государственной машине, а как мне она не положена, то на электричке прибуду. В понедельник я с удовольствием лицезрел, как он с урны вытаскивал мои письма и восстанавливал их, разглаживая рукой, жалуясь мне, что по пути сюда его чуть не убил его же шофер. Когда он задремал, то шофер резко затормозил и он чуть лбом или затылком, не знаю, как точнее выразится, не выбил лобовое стекло фургона УАЗ ика, его персональной машины. А шофер сказал, что кто-то перебегал дорогу и ему пришлось резко за тормозить. А этот, спросонья и удара, так ничего и не увидел на дороге. Да и «…был ли мальчик…». После его посрамления как от меня и его шофера, он больше в мои дела не лез. А шофера он вскоре выгнал. Ну как можно любить одну даму сразу двумя, начальником и его шофером. Правда она была к этому не против, как к начальнику, так и его шоферу, оба были женаты и в годах прыти уже по убавилось, она об этом знала и чувствовала, бабье лето... Видно одного было всё же маловато. И жила, так сказать, под боком сразу у двоих одиночкой, располагаясь во встроенном помещении к тресту, где и было наше УПТКа. Моя группа материалов была тяжела цементом, особенно всегда не хватавшим в летнюю пору строительства, битумом и шифером. В общем, где то наименований двадцать. Часто приходилось выезжать на заводы изготовители, так сказать толкачом. Вот там то и раскрывался талант снабженца. За спиной только страждущие строительные управления и идеи, ничего большего, никакой материальной подмоги. Всё что ты имеешь, в твоих штанах и его карманах, надейся только на них. Взять номер в гостинице по приезду это просто дикая удача. Приходилось терять весь день, что бы как то к вечеру заполучить вожделенную койку в затасканном гостиничном номере, и отдохнуть перед рабочим днём укрывшись с головой подушкой от постоянных звонков гостиничных проституток и гомона пьяных командированных. А иной раз, прождав до вечера, получил отказ, приехал какой-то чинуша с обкома партии и занял обещанное мне место. Но повезло в том, что молодая директриса гостиницы ещё не ушла домой и сказала, администрации, улыбаясь, показывая на удручённого меня, что показать человеку и не дать, это нечестно. Я спал без телефонных звонков, спасибо ей и хорошо выспался. Вообще администрация с гостиниц очень своеобразна. Помню много позже от мучился в гостинице Хабаровска неделю и кое как сдав номер администрации и что бы получить обратно свой паспорт ждал, когда они пересчитают простыни и наволочки, спрашивая их с обидой, - Вы что думаете, что я приехал сюда красть ваши грязные простыни?! Сразу же с Хабаровска прибыл на завод «Звезда» в Большом Камне. Где восстанавливают атомные подводные лодки, не путайте со «Звёздочкой» Северодвинска, где их строят. Покидая их гостиницу, паспорт у меня не забирали, попросил администрацию принять от меня номер, помня волокиту с этим делом в Хабаровске. И услышал ответ, повергший меня в ступор. - А вы что, приехали к нам красть наши грязные простыни? Первое что мелькнуло в мысли, как они успели сговориться, ведь эти слова принадлежат мне и в Хабаровске за тысячу километров от Большого Камня!? Двух суток ещё не прошло! Дак о чём мы. Ах да, о наших баранах. Если начать обзор УПТКа с планового отдела, то тут вырисовываются люди, которым просто в рабочее время надо искать работу от безделья. Было их в отделе человек шесть. Все женщины уже не молодые и хваткие. Своего не упустят. Пришло постановление об увеличении заработной платы работникам производства низших категорий, проще говоря, линии, те которые несут в основном всю нагрузку. А как я был всего старший инженер и с линии, то рассчитывал на не плохую добавку. И что же в осадке, а ничего, денег на меня не хватило, к тому же я и алименщик презренный. Ну как такому платить, всё равно пропье. И, тем не менее, их кто-то поправил, и я получил свою надбавку, не знаю только за счёт кого, процентов десять. Как то ко мне подошла начальница этого отдела, бывшая разбитная фронтовичка посоветоваться со мной, что купить её мужу на праздник 9 мая День Победы, (как раз его начали праздновать, вывели с забвения). Вот то она хотела да вот то и всё ей что то мешало купить. Я ей сказал, что этим страдала и моя бывшая жена и всегда ей что то мешало, и я обижался, но виду не показывал. Она ушла, и через полчаса привели к ней в отдел её фронтовика мужа примерять купленный ему костюм. Вышел с отдела он очень довольный. Такие покупки в те благословенные времена были только на свадьбу да на похороны. Другая работница этого отдела удивила меня другим образом. Придя к нам в отдел, и, решая стоя перед моим столом какой то вопрос, за которым я сидел и из подлобья глядел на неё, она вдруг заявила, прервав свою речь, что я не знаю себе ценЫ. Правда, у меня тогда был фингал под глазом полученный возле штаба армии и вздутая скула. Зато знали цену мне работницы бухгалтерии… Которые ценили меня за не многословность и оперативность. Говоря всем, что вы тут крутитесь, вон его уже нет и след простыл, а вы только думаете оформлять документы, ставя во всём меня в пример. Особенно ставили в пример, когда с помощью их же молодой сотрудницы оформил квартиру, однокомнатную в многоквартирном одноэтажном деревянном доме, себе в проживание рядом с базой УПТКа. – Смотри ка, он здесь почти и не бывает, а квартиру урвал, ну даёт…. Учитесь! Но сделка так до конца и не состоялась. Как то, в пятницу, придя поздно ночью с ресторана, увидел в квартире постороннюю даму с маленьким ребёнком, с нашего же отдела комплектации. Мирно спавших на уже внесённой дополнительной кровати. Я же джентльмен и уважаю дам, тем более с ребёнком. Бросил свою одежду на пол и лёг спать на свою кровать. Утром оказалось, что вся моя одежда находится чинно на стуле рядом с кроватью. А их нет. Была не рабочая суббота. Следующая ночь повторилась до зеркальности. И в выходной я их то же не видел, но знал что придут, вещи то остались на виду. Мать с ребёнком это же пустой номер для тяжбы. В любом случае будешь подлецом выиграешь ты судебный процесс или проиграешь. И я ушёл. Не стал мелочиться. Потом ребята с УПТКа смеялись, сделал ли я Зины на зиму «завалинку», подразумевая однотипное слово, но разные понятия. Производственный отдел имел штат человек шесть. Заправлял им молодой человек плотный чуть выше среднего роста с большими руками в красивых перстнях грубым мужским лицом и женским голосом. Особой работы с отдела никто не требовал, так как никто не мог уразуметь, на кой чёрт он вообще и кому тут нужен. Только драмой, разыгравшейся там, я о нём и вспомнил. Героем стал его же начальник. От него убежала его законная жена с подругой на Сахалин. Сочувствия, со скрытым смехом, ему приносили все его коллеги, и советы, догнать изменницу и покарать. Вскоре он рассчитался и уехал видно догонять её. Тогда многие искали лучшей жизни именно на Сахалине, бывшей каторге царизма. Считали, что там жизнь легче. Много позже, приезжая с Запада в Уссурийск к родителям я его встретил в период перестройки на Уссурийском рынке, торгующим мясом. Жаловался мне, что у него погиб зять, угорел, и дочь осталась с малолетним ребёнком, видно помня меня холостяком. О его жене я так и не спросил, догнал ли он её, покарал ли или нет. Склады УПТКа. Там в основном и хранились все материальные ценности управления. Где мы отмечали все значимые дни своей Родины. Красных дней было много, да и чёрных предостаточно, так что у завсклада не выдержала селезенка, и он ушёл в мир иной прямо на рабочем месте. Но успел закончить строительство личного дома. Помянули его там же, на складах. Хороший был мужик. Зла на него я не держал. Даже тогда, когда он, не разобравшись в товаротранспортных накладных, где я отправлял груз с Дальнереченска, плиты ДВП, машинами под ответственность водителей, не пересчитал груз, а там была кража его водителями, и подписал им документы, что всё принял, а оказалась недостача. Платить пришлось мне. Он, видите ли, строится, а я холостяк. Я не спорил, никогда в жизни ни с кем не спорил. Машин задействовано было много, за всеми не уследишь, поэтому груз был отдан под надзор водителям, а те рассчитывали, что могут проскочить на халяву, так оно и вышло, завсклада не просчитал, а я остался крайним, хотя и приехал позже всех, на последней машине за груз в которой и нёс персональную ответственность. Видите ли, он считал, что за груз отвечаю я, но в документах же подпись водителя, что он несёт за него ответственность. Так что содрали с меня как с той липки мне на лапти. На последней машине мне всех пришлось догонять. Путь был не близок. Уже под утро, когда клонило ко сну, пришлось травить шоферу байки, что бы он ни заснул, да и самому уснуть было страшновато. И вот когда раннее прочитанный рассказ лёг в повествование, я, на секунду, закрыл глаза. Разбудили меня сильные удары снизу в позвоночник, открыл глаза и увидел, как машина несётся по косогору вниз, пытаясь вырулить вправо на дорогу, с которой и слетела, со страшно расширенными глазами и ртом водителя. Фильм ужаса, заключительная сцена… Выскочив на дорогу, чудом не перевернувшись, мы остановились осмотреться, подсчитать потери и убытки, унять дрожь в коленях и руках, отдышаться, перетерпеть боль в позвоночнике. Во всём несчастье был обвинён я, что замолчал, прервал свой рассказ из Индийского эпоса, где девушка ходила в кино со своим другом, а как потом оказалось, что всё это было только её мечтой. Могло быть и хуже. ДВП это как вода. Своим движение она оторвала стойки кузова МАЗа от болтов, как говорят с мясом, переломала борта, но продолжать движение к коммунизму всё же можно. Так мы и прибыли полу сломанными, но без потери государственного имущества. А та труженица счётных сфер, помогая мне приобрести квартиру, имела далеко идущие планы. С кем только она не переспала, и всё впустую, никто не берёт окончательно, только на время и то на не продолжительное. Звали её Люба, то е Любовь. Работая вместе как то не обойдёшь друг друга стороной, всегда встретишься, хочешь или не хочешь. Так встречались и мы в коридорах и отделах. Как сблизились, не помню, вернее не хочу вспоминать. Эта встреча не делает никому чести. Ни ей, ни мне. А когда она забеременела, то мне приходилось ходить к ней на свидание с моим другом. А как же, скажи потом, кто виноват, я же был не один, да и если она порядочная, то не будет связываться с двумя сразу. Или при втором. Вскоре она облегчилась и сразу же вышла замуж. Муж её был новый работник складов УПТКа, грузчик. Только что отслуживший армию. Она быстро его пригрела, охмурила, устроила на работу и на мой вопрос, а как со всем остальным, расхохоталась, что берегись, я сказала, что ты во всём виновен один, не могла же я рассказать ему обо всех остальных. Ну, сука, или умница? Чёрт её поймёт. Хотя после первых встреч с ней, мне звонил её бывший последний любовник, и поздравлял меня с этим, как бы передавая эстафету. (В дальнейшем я принял от него Ново-Никольский Комбинат строительных материалов, преемственность поколений…). Так и нёс один за всех это бремя негодяя в глазах её мужа. Да, муж всегда узнаёт только о последнем. И то, если повезёт. Тем более её будущий муж жил рядом с ней. И я, приходя к ней на свидание по вечерам, часто не заставал её дома, так и уходил, по-английски, не попрощавшись. Однажды, даже поздно ночью, придя с ресторана, дома её не застал. Мать сказала, что ещё с работы не приходила, вот так номер. Она поняла о нашем разрыве, когда на шутку моего коллеги о том, что он видел, как мою Любу катают на санках с горки. Я ему ответил в полный голос с негодованием, что не на санках её катают, а на «салазках» и не в Уссурийске с горки, а по всему Приморскому краю, что его очень смутило, но здорово обрадовало весь плановый отдел и его окрестности. Которые были очень не довольны нашей близостью с ней в её продолжении, все её хорошо знали, простая давалка. Там же жила и её подруга, татарка, скажи кто твоя подруга, и я скажу кто ты, замужняя её ровесница. Муж моряк по девять месяцев на путине. Она с дитём у его матери. Но это был самородок... Такого красивого лица и фигуры мне больше видеть не приходилось. Если бы тогда был халифат, то быть ей первой женой султана, а мне подносить ей тапочки не поднимая глаз и без мужских достоинств. Как то она обратилась ко мне с просьбой достать ей таблетки против плода. Мужа нет уже полгода, и скоро прибудет, а тут плод уже месяца два. Помочь ей при всём моём желании я не мог, справилась сама (с помощью моей Любы). А виновником был главный инженер автобазы, где она работала диспетчером, выехавший с ней осматривать картофельное поле отведённое работникам автобазы, овладел ею. Вот такие то бытовые дела. Сам трест имел десять строительных управлений разбросанных по всему Приморскому краю. Мы, занимаясь снабжением, часто их навещали и многих начальников знали на близком поводке. Помню торжественное собрание в актовом зале Уссурийского ОДОСА, театр, докладчик Ивер Яков Афанасьевич, управляющий трестом. Не знаю, по какой причине, вроде и не пил то, в открытую, но начав свою речь, нам пришлось её до писывать уже по ходу доклада, тему УПТКа, которую он упустил. Говорил он мой текст легко и свободно, с воодушевлением, как свой, расписывая преимущества наличия в системе треста такого образования как УПТКа, возможно чертыхаясь в душе как за слишком возвышенный, но другого текста не было. А меня не любил. Знал бы он, чей текст читает. Вообще бы убил. Хотя его не поймёшь, он сделал мне в жизни столько хорошего, столько и плохого. Пятьдесят на пятьдесят. Но доклад состоялся. К всеобщему ура. Все устали от всеобщей болтовни и никто не ждал, что Ивер скажет что ни будь новое, свежее, это не дано было в те годы даже президенту страны Никиты Сергеевичу Хрущёву. А дальше пошла бытовая пьянка. Были гости со всего Дальнего Востока и Европы Союза в лице начальников или главных инженеров управлений Главка Сель строя. Место распития назначили посёлок Покровка на поляне берега реки Суйфун, под цветущими черёмухами в тридцати километрах от Уссурийска. Всю организацию и ответственность за все последствия возложили на самого бесправного среди них, меня. Прибыл я туда, когда пьянка была уже в самом разгаре. Начальник Покровского стройуправления уже успел подвести к ним молоденьких отделочниц, находившихся у него с училища на практике. Все кто ещё что то разумел, стояли на коленях по обе стороны вдоль раскинутой простыни с яствами метров тридцать в длину, кто не мог уже стоять, тот лежал тут же рядом среди закусок. Я понял, что мне предстоит бессонная ночь. Среди них ходил приглашённый повар армянин с большим носом и добродушным лицом и предлагал шашлыки в большой миске им же и приготовленные. Вкус шашлыков, им сделанных, помню и по сей день. Специалист! Гудели долго, до поздней ночи и разъехались кусаемые комарами и мошками, сожалея, что всё допить доесть так и не осилили. Я уехал на приданом мне «Москвиче» последним. Что будет со всем оставленным, меня уже мало интересовало. Скорее всего, я был озабочен тем, что получу завтра, как угомонятся мои поднадзорные, которые каждый к этому моменту чтил себя не ниже Наполеона и не позволял черни, в виде дальневосточников, косых взглядов на свою персону. А там же ещё и центральная городская гостиница с её порядками, её персонал... эх, роди меня мама обратно. Худшие ожидания меня не подвели... Процентов десять из них попали сразу с гостиницы в Уссурийский вытрезвитель. Задав на ночь работу этому органу своими требованиями. Дежурным по вытрезвителю был мой товарищ по ресторанам лейтенант Жуков, который на следующее утро показывал мне акты на их чудачества. Там были ваще чудеса. Один, войдя в гостиницу, сразу заявил, что он москвич, а вы все тут лохи. Требовал подать ему цыган и немедленно. Другой, по протоколу, за хотел сауну и пива, о которой в то время у нас и слыхом не слыхивали, да и с пивом было туговато. Протоколов была целая пачка. Я спросил его, что он с ними собирается делать, не отсылать же их на родину «героев», он ответил глядя на меня: - Ну и разит же от тебя. На что я ему ответил, что видишь, страдаю за общее дело, воспевая гостеприимство жителей Дальнего Востока, и ты от этого страдания надеюсь, не откажешься? Но он отказался, посетовав, что нужно ещё сдать дежурство. Оставив ему бутылку коньяка, которого в те счастливые времена не возможно было найти в продаже, как говорил и днём с огнём, я удалился с верой, что всё будет тик так, то е хорошо. Всё было спущено на тормозах. Просто все мужики нагруженные обязанностями расслабились и ничего страшного. Это жизнь. Уверен, что всё не так просто, и здесь поработали высшие силы администрации. Мне в подмогу и всем во здравие. Начальник Покровского стройуправления был орденоносец, имел орден Трудового Красного Знамени. Деловой и умный мужик. Но имел болезнь века умных людей, периодически уходил в запой. Вероятно, поэтому и решили сделать эту пьянку в его пенатах, где он постарался со знанием дела. Но сам не присутствовал при этом. А пил он с умом, в начале месяца, квартала, года, и по многу. Но дело знал, и бразды правления не упускал. Подчинённые его жалели и любили, а начальству приходилось его любить и ненавидеть. Управление не имело себе равных среди других девяти, как по производству, так и по культуре производства. В дальнейшем, будучи уже главным инженером проекта в проектном институте, мне приходилось с ними работать по некоторым проектам. Если образно выразиться, то после них и руки не было необходимости мыть, что значит воспитание. Трест наш реконструировали, добавив ему ещё десять стройуправлений сократив аналогичное образование в Спасске – Дальнем, а нас, разделив на Северное и Южное, десять там и десять там. Виталий Григорьевич Боровой, перешёл с заместителя управляющего трестом по снабжению в начальники технического отдела, забрав меня с собой старшим инженером. В этом Техническом Управлении я и окончил свой горемычный институт. Вернувшись, закатил пир (за счёт премии, которую получил совместно с работниками треста за внедрение прогрессивных методов труда и новой техники за год и мною же рассчитанную перед отъездом на защиту диплома) с приглашёнными коллегам по работе в ресторане. Обмыл значок инженера. Обслуживала нас официантка подруга одной из приглашённых. Которая её и успокаивала, гладя по головке, когда она расплакалась, сидя напротив меня, слушая песню с пластинки в исполнении Абазинского, «Эти глаза напротив». Там я, наконец то, познал, что такое классная обслуга. На столе не было ни одной грязной тарелки, а блюда подавались как будто по волшебству, всегда вовремя и не заметно. А Абазинский приезжал к нам несколько раз, выступая в театре ОДОСА рядом с которым я уже жил, будучи женатым. Хорошо помнится его последний приезд, когда после концерта он не мог найти свой микрофон. Всё остальное от слов жены начальника гор отдела, с которыми мы жили почти на одной лестничной площадке, мы на четвёртой, а они на пятой, и жёны дружили, работая в одном строительном тресте, она старшим инженером, а моя уже начальником Пусконаладочного управления. Приехал наряд на поиски пропажи. Как же, такая знаменитость и обворована в каком-то захолустном Уссурийске, проехав всю России без происшествий, Уссурийск ведь это не Одесса! Начались поиски в основном в багаже полу трезвого коллектива. К утру пропажу обнаружили в чемодане одного из его работников, который так и не мог ответить, как он к нему туда угодил. Сам начальник гор отдела был уважаемый в городе человек не по занимаемой должности, а как справедливый руководитель. Хотя на этой должности справедливым быть трудно, порой надо пользоваться презумпцией необходимости, а не виновности, но у него всё получалось. И как то я уже запятнанный преступлением, наказан за него, пришёл просить его в его же кабинете, нет, не за себя, а за моих тех, которым я спроектировал частные гаражи в районе жилого квартала, представив ему все нормативные документы, а его сотрудник запретил строиться, пока ему не дадут там место. Он заставил этого сотрудника открыть сейф, достать печать и поставить на его разрешение, о себе я ничего не просил. Этот сотрудник узнал меня сразу. Память у них на лица отменная. Когда я оправдывался, что пьян не был, а это всего перегар, в шесть утра, где бы я выпил, тем не менее, меня лишили прав на вождение автомобиля и выставили моё фото на витраже спортивного магазина, как злостного нарушителя, которого органы выловили и покарали лишением прав на год. Ну, лишили, так лишили, а почему ещё этот позор, витраж магазина. Им это не прошло даром, в полном смысле этого слова. После уже там выставки таких личностей в фотографиях не было. Кто-то из наших друзей, а моё фамилия было в городе знаменито, в основном за брата тренера по боксу, идя вечером с танцев, разглядев в витраже мой несчастный лик, и возгорев жаждой к справедливости, высадил камнем всю витрину три на три метра зеркального стекла. И магазину пришлось делать переучёт не меньше недели. Больше подобных выставок я там не наблюдал. А витрину так и не застеклили, не нашли такого стекла, слепили с двух половинок по вертикали, так и стоит до сих пор напоминая о борьбе личности за справедливость на Руси. Его жена, молодая, красивая не высокого роста, широкая в бёдрах, что надо, работая в строительном тресте старшим инженером, часто ездила на совещание в Главк во Владивосток. И, между делом, увлеклась моим свояком, молодым женатым и с детьми. Начальником Монтажного управления. Как то мой коллега по институту, ГИП, рассказывал мне, что ночью, по пьянке, зашёл в автобус, который стоял стационарно возле рынка и днём продавал кассеты с записью увидел стонущую большую голую женскую жопу на диване с высоко закинутыми ногами, и тщедушного «труженика» между ними. Он вышел, что бы ни мешать, как до этого вышел хозяин этого автобуса, то же что бы ни мешать, а дверь закрыл плохо. Сказал я этому первооткрывателю: - Знал бы ты, чья это жопа стонала, кто её хозяин... Лица он не видел, а говорил мне, зная, что там за хозяина ещё один мой свояк трудится и не бес успешно. Хозяин этого автобуса был мой двоюродный брат. Баламут и сводня, каких свет не видывал, зарабатывал он на этом автобусе не виданные по тем временам деньги, по две, три тысячи в месяц, отстёгивал конторе всего сто восемьдесят рэ по плану, был бум магнитофонных записей, всевозможных битлов, аббабов и прочих, и всё пошло ему ни впрок. Как тому коню с кормом. До этого кем он только не был. Служил срочную моряком - радистом на подводных лодках, переходя с Владивостока в район Фиджи и там засекая американские движения судов переодеваясь в гражданское и пересаживаясь на рыболовные сейнера. Был радистом первого класса, очень хорошо играл на баяне, что имело большое значение при длительном подводном переходе. Много ранее, провожая его с Артёма (где я тогда проживал) в аэропорт Кневичи (аэропорт Владивосток), в цивильном, поздно вечером, (летел в Узбекистан на радиозавод) не могли поймать такси или хотя бы дохлый автобус. Тут показался легковой командирский автомобиль УАЗ, которому мой свояк поднял руку почти в последний момент его прохода, но так, что бы он успел заметить на его груди значок Дальнего морского перехода. Машина резко свернула вправо и остановилась. За рулём сидел молодой матрос. Он не сказал ни слова, он просто выполнял матросское уважение к тем, которые имели Дальние морские переходы. Служили они тогда четыре года, братство было можно сказать на крови, не то, что сейчас, на вере. Он познакомился со своей первой женой работая на радиозаводе во Владивостоке, быстро отстукав на морзянке своему другу, что Витька, вот бы трахнуть эту Наташку, которая ему очень понравилась с первого взгляда. Наташка только улыбнулась, потому, что морзянку знала не хуже его. Так они и познакомились и поженились, родили сына, прожили вместе не долго, развёл их я. Приехав как то во Владивосток к нему в гости, там уже был муж его старшей сестры, кум значит, как он его звал. Собрались куда то выезжать, и он вышел с дому первый, а я по придержался, а когда выходил, застал его жену целующиеся в засос с кумом. Мне бы промолчать, пусть сами разбираются, а я дважды задал ему вопрос, как комсомолец комсомольцу: - Доверяешь ли ты куму? И, он ушёл к другой. Так я и развалил семью, искренне сожалею, да я ли один... Думаю, что те тоже не маленькие и знали что делали. Ну а дальше там всё полетело в тартараты. Разрушены были две семьи. Кум запил и пропал с горизонта навсегда, точно как и его мать в своё время, пропала оставив его одного. Его жена, моя двоюродная сестра, вышла замуж. На тот момент, у них уже было двое маленьких детей. Она преподавала в школе морского обучения литературу.

«Кто не грешит? Ведь жизнь грешна грехом. Быть может, Бог меня за грех накажет, За зло моё воздаст небесным злом? Он сходство лишь своё со мной докажет».
Омар Хайям.

Конец первой части.
Комментарии
#1 | oleg March 09 2015 23:40:58
да нет комменториев, и не будет ....
... погиб талант для жулнала Юность 90-х гг
Добавить комментарий
Пожалуйста, залогиньтесь для добавления комментария.
Рейтинги
Рейтинг доступен только для пользователей.

Пожалуйста, залогиньтесь или зарегистрируйтесь для голосования.

Отлично! Отлично! 100% [1 Голос]
Очень хорошо Очень хорошо 0% [Нет голосов]
Хорошо Хорошо 0% [Нет голосов]
Удовлетворительно Удовлетворительно 0% [Нет голосов]
Плохо Плохо 0% [Нет голосов]
Панель входа
Имя:
Пароль:
Запомнить?


[ Регистрация ]
[ Забыл пароль ]
Голосование
Опросы не найдены.
Время загрузки: 0.16 секунд 2,413,214 уникальных посетителей